Ему надо было прийти в себя и вместе с тем убедиться в том, что никто из соседей ничего не услышал. Из окна в северном конце коридора был прекрасно виден дом№311, из южного — дом №315. Также убийца был вынужден следить за домом №19 по Индепенденс-сквер (Independence square) — это домовладение также находилось в непосредственной близости и имело общую границу с задним двором «дома смерти». Ни в одном из домов свет не зажёгся, и никто из их обитателей в окно не выглянул — это убедило Джона Льюиса в том, что никто из соседей ничего не слышал.
Далее преступление перешло в следующую фазу — удаление следов и обыск здания. Льюис снял защитный комплект, который на какое-то время бросил в ванную — там люминоловый тест показал смазанные и не очень выраженные следы крови — который впоследствии унёс с собой. Также он снял «сменную обувь» и тщательно умылся, возможно, принял душ. После этого он без спешки вымыл пол в ванной комнате и в коридоре второго этажа. Преступник знал, что ему предстоит много перемещаться по дому, не включая света, и боялся случайно запачкать повседневную одежду и обувь.
Это была разумная во всех отношениях предусмотрительность, свидетельствовавшая о высокой организованности убийцы.
Для чего негодяй проводил обыск, и что он искал? Вопрос этот занимал как следователей, так и защитников Льюиса. Напомним, что адвокат Лонг, не находя ответа на этот вопрос, выдвинул довольно экзотичное предположение о намерении похитить разработки Дэвида Хендрикса, связанные с усовершенствованием запатентованного им корсета. Предложение, что и говорить, весьма завиральное, а потому неудивительно, что никто и никогда его особо не поддерживал и даже не обсуждал.
На самом деле загадочного в этой загадке, по скромному мнению автора, мало. Преступник искал наличные деньги, уверенный в том, что такой выскочка, как Дэвид Хендрикс, феноменально разбогатевший за несколько лет, не может не мутить некие незаконные схемы с наличными средствами. Хендрикс просто обязан хранить в доме мешок с наличностью, которую не отражает в финансовых отчётах и тем самым укрывает от налогообложения. Это предположение прекрасно соответствует логике, которой руководствовались Марта и Джон Льюис, завидовавшие финансовому успеху Хендриксов. Они знали, что несколько лет назад Дэвид работал помощником протезиста за 80$ в месяц, и вот теперь он один из богатейших жителей Блумингтона, у него всё есть — отличный дом, кстати, далеко не первый, шикарная машина, спортивный мотоцикл, самолёт, новый автомобиль у жены… А у Льюисов ничего похожего нет и даже не предвидится — как такое может быть?!
Предположение о неких незаконных финансовых схемах, которые прокручивал Дэвид Хендрикс, прекрасно объясняло и поныне объясняет твёрдую уверенность убийцы в том, что в доме должно быть много наличных денег. То есть по-настоящему много, воображение убийцы рисовало ему пакет с десятками тысяч долларов. Их-то он и искал…
Обыск вовсе не являлся имитацией. Преступник, не отыскав деньги в помещениях первого этажа, не поленился подняться на второй и осмотреть комнаты там, в том числе и детские. В игровом зале — самой большой комнате верхнего этажа — он не только вытащил ящики из комода, в которых хранились игрушки, но и сам комод опрокинул назад. То есть он озаботился осмотром нижних частей ящиков и комода, предполагая, что к этим поверхностям что-то может быть приклеено снизу.
Проведение обыска потребовало определённых затрат времени и сил — тут, кстати, следует не упускать из вида то обстоятельство, что перемещаться преступнику приходилось в темноте, и даже если он располагал фонариком, то обыск при свете ручного фонарика — это тоже своего рода квест. Автор должен признаться, что не понимает, почему предположение о поиске в доме денег следствие не рассматривало всерьёз. Дэвид Хендрикс настаивал на том, что больших сумм наличности в доме не имелось, но преступник-то этого знать не мог…
Закончив с обыском около 3 часов пополуночи или даже позже, Джон Льюис сжёг в огне камина коробку (или коробки) от пиццы, возможно, ещё какую-то мелочь вроде латексных перчаток, (о том, что в камине что-то жгли и найденный пепел сохранён в качестве улики, есть упоминание в материалах дела) после чего покинул дом, унеся с собой защитный хирургический комплект. Машина его стояла на некотором удалении от дома — метрах в 50—100 — он сел в неё, никем незамеченный, и благополучно покинул район Карл-драйв.
Марта дожидалась возвращения мужа дома и в последующем обеспечила его alibi, от которого, впрочем, отказалась после развода, заявив, что после 22 часов 7 ноября Джон уходил тренироваться в тренажёрный зал.
Так в общих чертах могла бы выглядеть реконструкция преступления, основанная на предположении о виновности в массовом убийстве Джона Льюиса. В принципе, она выглядит достаточно здраво и объясняет трагедию намного логичнее и достовернее того, как это делала официальная версия. Однако автор считает необходимым заметить, что ряд нюансов описанной выше реконструкции мне откровенно не нравятся, и Джон Льюис представляется не очень подходящим кандидатом на роль убийцы.
Почему?
Во-первых, потому, что месть Хендриксам представляется бессмысленным и немотивированным допущением. Сюзан относилась к Марте лучше других сестёр и братьев, она поддерживала отношения с Льюисами, регулярно бывала у них и приглашала к себе, она приглашала Джона в качестве няни для детей и щедро оплачивала его услуги. Марта, конечно же, могла ей завидовать и, скорее всего, завидовала, но к ненависти это чувство не имело ни малейшего отношения. Другие родственники вообще разорвали отношения с Мартой, так почему бы ей не направить свою ненависть на них?
Во-вторых, следует ясно сознавать, что убийство детей — это акт запредельной жестокости, это деяние за гранью допустимого для абсолютного большинства людей. Вспомним замечательные слова Роберта Ресслера, высокопоставленного сотрудника ФБР, одного из создателей методики построения «поискового психологического портрета», сказавшего, что «необычные люди совершают необычные преступления». Джон Льюис не был необычным человеком с точки зрения криминальной психологии, кстати, как и Дэвид Хендрикс. Нам ничего не известно о поведенческих или сексуальных девиациях этого человека, неспособности управлять гневом, о нарушениях им закона и тому подобном. Со времени массового убийства в «доме смерти №313» прошло много лет, Джон Льюис прожил целую жизнь, но ничего преступного так и не совершил [по крайней мере нам об этом ничего неизвестно]. «Костюм» массового убийцы, который однажды вечером вдруг надумал отомстить за обиды жены, как-то совершенно на него не лезет. По моему — Алексея Ракитина — субъективному мнению, этот человек подходит на роль убийцы Сюзан и детей даже меньше, чем Дэвид Хендрикс, который тоже совершенно на эту роль не годится.
В-третьих, сам же Дэвид Хендрикс, обосновывая подозрения в отношении Джона Льюиса, до некоторой степени запутался в мотивации, которую приписал подозреваемому. По его мнению, Марта и Джон заблаговременно обсуждали возможность расправы над членами его семьи, и для этого последний даже приводил маленького Бенджамина Хендрикса буквально за 10 дней до его убийства на кладбище. Честно говоря, автор не понимает, какая может быть связь между планированием убийства ребёнка и прогулкой с этим самым ребёнком по кладбищу, ну, да ладно, будем считать, что нечто такое может существовать. Однако в другом месте своего обращения в Верховный суд штата Дэвид Хендрикс объяснил вспышку агрессивности Джона тем, что Марту вечером 7 ноября не пригласили на «девичник» по случаю рождения ребёнка. То есть заблаговременная подготовка преступления вдруг исчезла, и появился некий сиюминутный гнев, который и спровоцировал яростную реакцию супругов Льюис. Причём сам Дэвид Хендрикс, судя по всему, не видел противоречия в своих рассуждениях либо не считал отмеченное противоречие важным… А на самом деле оно важно!
Можно привести и некоторые иные возражения против кандидатуры Джона Льюиса на роль убийцы, но полагаю, что уже можно остановиться. В любом случае речь идёт о соображениях очень-очень умозрительных и недоказуемых, а потому написанного вполне достаточно для иллюстрации мысли автора. Мне кажется, что Джон Льюис и его жена Марта не имели ни малейшего отношения к преступлению, и Дэвид Хендрикс напрасно упирался, подтягивая их на роли злоумышленников и убийц.
Но если не Джон Льюис убивал жену и детей Дэвида Хендрикса, то кто?
На самом деле ответ не настолько загадочен, как это может представиться кому-то
